Касерес: мороженое, взгляд, аисты на камне

Садись, присядь на минуту. На площади Пласа-Майор еще есть свободная скамейка под аркадами, камень еще теплый после дня, хотя солнце уже скрылось за Торре-де-Бухако. Мы приехали в Касерес только сегодня, а завтра уже уезжаем — одна из тех коротких остановок, которые учат больше, чем долгие, именно потому, что у тебя нет времени привыкать к чему-либо.

Я купил мороженое. Зуки знает, что это значит, еще до того, как я заплатил: он получает остатки, рожок и все, мягкую часть в самом низу, где мороженое уже стало полужидким. Он знает это так хорошо, что даже не ждет конца. Он сел передо мной на булыжнике, посмотрел мне прямо в глаза и серьезно начал меня гипнотизировать. Ты больше не хочешь это мороженое. Отдай мне. Из уголка его рта текла тонкая ниточка слюны и капала на камень между его лапами.

Можно сказать: эффект Павлова, и я понимаю почему — но это не совсем так. Собаки Павлова научились пускать слюни при звуке колокольчика, который не имел ничего общего с самой едой; в этом был фокус, смещение, колокольчик как замена колбасе. То, что делает Зуки, не требует обучения — это самый древний рефлекс из всех, еда перед носом, слюна во рту, без обходных путей. Единственное, что он выработал, и не сам, а меня — это взгляд, сидение, терпеливое инсценирование ожидания. Он тренировался на мне четыре года, одно мороженое за другим. Это работает. Это всегда работает.

Площадь и её башни

Пласа-Майор в Касересе — это скорее сцена, которую средневековый город построил для себя, чем площадь. С одной стороны — аркады и кафе, обычные и приятные. С другой — прямо из мощёной площади растут старые городские стены с башнями: Торре-де-Бухако, построенная в XII веке альмохадами на римских фундаментах, рядом более стройная Торре-де-лос-Пульпитос и Арко-де-ла-Эстрелья, ворота XVIII века, которые Вентура Родригес встроил в стену, чтобы наконец могли проезжать кареты. За этими воротами находится укреплённый город, и обычный мир просто заканчивается.

На Торре-де-Бухако сегодня вечером стоят неподвижно аисты, как и на почти каждой башне и колокольне этого города. В Касересе на крышах больше аистов, чем в любом другом месте, которое я знаю, и никто здесь не считает это чем-то необычным. Так было всегда.

Внутри стен

Едва перейдёшь через арку, как земля под ногами меняется — больше нет асфальта, только камень, неровный и светлый, отполированный восемью веками подошв. Ciudad Monumental в Касересе — один из лучших в Европе средневековых и ренессансных старых городов, и причина этому почти постыдно проста: долгое время здесь никто не имел денег сносить что-либо и строить новое. Поэтому дворянские дома остались, один рядом с другим, гранитные стены без витрин, гербы над дверями, почти ни одного современного здания, нарушающего линию.

Мы бродим без особой цели мимо Палацио-де-лос-Гольфинес-де-Абахо с его ренессансными окнами, мимо часовен и потрескавшихся каменных гербов, и я должен удерживать Зуки у каждой двери, потому что средневековый город в сумерках пахнет для собаки тысячелетием кошек.

Город ссорящихся башен

Вы должны знать, почему эти башни стоят здесь, потому что это было не только для защиты от внешних врагов. В пятнадцатом веке дворянские семьи Касереса — Гольфинес, Овандос, Солис — боролись друг с другом с этих башен так же, как и с маврами. Это называлось Guerra de los Bandos, война партий, и происходила внутри городских стен, башня против башни, семья против семьи.

Когда католические монархи, Изабелла и Фердинанд, наконец навели порядок в конце века, они повалили почти все эти зубчатые башни, чтобы никакой дворянский дом никогда больше не мог забаррикадироваться против соседей. Только одна башня сохранила свою полную высоту и зубцы: Торре-де-лас-Сигуэñas, Аистовая башня, сохранённая потому, что семья, которая её держала, оставалась верна короне во время беспорядков. Она стоит там и сегодня, немного выше всего вокруг, и — конечно — гнездо аиста сидит на её вершине, как будто птица точно знала, какая башня заслуживает выделяться.

Еврейский квартал

Ниже дворянского квартала, на южном склоне холма, лежит бывший еврейский квартал, Баррио-де-Сан-Антонио — узкие улочки, низкие белые дома, совершенно иной ритм, чем большой камень выше. До 1492 года в Касересе было одна из крупнейших еврейских общин в Эстремадуре, и хотя синагога давно исчезла, планировка улиц почти не изменилась: переулки слишком узкие для двух людей, чтобы пройти друг мимо друга, не уступив дорогу, точно так, как они были проложены семьсот лет назад. Зуки пролезает без усилий. Мне приходится прижимать плечи.

Что изменилось

Большую часть двадцатого века Касерес был хорошо хранимой тайной, восхищаемой архитекторами и исследователями средневековья и почти всеми остальными игнорируемой. Это изменилось, и быстро.

В 1986 году ЮНЕСКО внесла старый город в список всемирного наследия, в том же году, что и Авила, и на семь лет раньше Мериды. Это дало городу причину и, в конце концов, средства не только сохранять, но и восстанавливать — крыши, фасады, сами стены, камень за камнем, возвращённые за следующие десятилетия.

Затем, в 2016 году, телекоманды приехали и превратили Плаза-де-Санта-Мария и улицы вокруг кафедрального собора на два сезона в Королевскую Гавань для фэнтезийного сериала, который посмотрела половина мира. За одну ночь город, который туристы раньше просто проезжали по пути в Мадрид или Севилью, стал местом назначения, вокруг которого планировались поездки. Цифры показывают это и по сей день: с тех пор ночёвки в Касересе растут, а старый город, который раньше был почти пуст с шести вечера, теперь имеет занятые ресторанные столики до полуночи.

Город хорошо использовал внимание. Атрио, прямо рядом с Пласа Сан-Матео, имеет две звезды Мишлен в отеле, встроенном в старую городскую стену — доказательство того, что такое старое место все еще может накрыть стол, которого никто не ожидал. Каждый май фестиваль WOMAD наполняет те же площади, по которым мы гуляли сегодня вечером, музыкой с каждого континента, аисты и громкоговорители бок о бок. Университетский факультет поддерживает молодое население в городе, который легко мог стать чистым музеем под открытым небом. И через всё это стены стоят ровно там, где оставили их альмохады и Гольфинесы.

Завтра мы отправляемся дальше

Теперь уже совсем темно, и башни подсвечены снизу, золотистые на фоне неба, которое ещё не совсем отдало дневное тепло. Аисты стоят неподвижно и молчат на своих дымоходах и колокольнях, как и ночью, на одной ноге, будто всё это их не касается — ссоры, телекоманды, туристы, мороженое. В каком-то смысле они правы. Они уже были там до того, как Гольфинесы построили свою башню, и они всё ещё будут там, когда мы уедем завтра.

Зуки перестал меня гипнотизировать; мороженое давно исчезло, рожок и всё. Теперь он лежит вытянутый на скамейке и смотрит на площадь, как старые собаки смотрят на площади, наполовину проснувшись, остальное уже мечтая. Завтра мы поедем в следующий город, но сегодня вечером, в исключение, нам не нужно никуда идти.

Практическая информация для путешественников с собаками

• Пласа-Майор и улочки старого города — пешеходные зоны и дружелюбны к собакам; булыжники неровные и летом жесткие для лап, с почти отсутствующей тенью до вечера.

• Мороженые лавки вокруг Пласа-Майор привыкли к собакам, ждущим на улице — лучше спросить, прежде чем давать остатки; некоторые кафе с радостью предлагают маленькую миску воды вместо этого.

• Кафедральный собор Санта-Мария и дворцы знати обычно не доступны для собак, за исключением собак-поводырей; улицы, арки и площади вокруг них открыты для прогулок.

• Аисты гнездятся примерно с февраля по август на башнях по всему старому городу — лучше всего наблюдать за ними на закате с Пласа-Майор, когда они возвращаются в свои гнёзда.

• Прибытие: Касерес расположен на железнодорожной линии Мадрид–Бадахос, а также на автомагистралях A-66/A-58; старый город полностью исследуется пешком от Пласа-Майор, в гору.

Райнер Шмиц